воскресенье, 4 ноября 2012 г.

ПАМЯТИ ЮРИЯ ГАЛАНСКОВА



Константин КАЛИНИН

"Для лирики Галанскова характерны сильные образы, часто она становится похожа на ритмическую прозу, кричащую отчаянием, освобождающуюся от навязчивых видений о насилии". (Вольфганг Казак)

4 ноября 1972 года в лагерной больнице от заражения крови умер автор знаменитого "Человеческого манифеста", поэт и диссидент Юрий Галансков. 19 июня 2012-го Юрию Тимофеевичу Галанскову должно было бы исполниться 73 года, но вместо этого в этом году исполняется сороковая годовщина его трагической смерти. 4 ноября - скорбная дата. Юрий Тимофеевич мог бы дожить до наших дней, мог получить общественное признание и ездить по России с концертами, как это делает сейчас, например поэт Игорь Губерман, на чью долю также выпали годы тюрьмы. Но, увы, Юрия Галанскова нет с нами.

Юрий Галансков боролся за права человека. Писал стихи, участвовал в знаменитом "митинге гласности" в защиту Даниэля и Синявского, помогал в подготовке правозащитных материалов для публикации на Западе. Всё это Галансков делал, несмотря на постоянную угрозу ареста. В "награду" от "благодарных" потомков Юрий Тимофеевич получил лишь забвение. А сколько других менее известных поэтов, писателей, художников умерли в СССР в тюрьмах или в нищете, так и не получив общественного признания? Поэзия в наши дни не в почёте. Расцвет поэзии, пришедшийся на эпоху "оттепели", ушёл в небытие. Интернет окончательно испортил людей.
Теперь любой невежда имеет возможность для "самовыражения" своих самых гнусных мыслей и чувств.  Найти же по-настоящему ценную информацию порой крайне нелегко. А сколько графоманов развелось? И каждый из них мнит себя поэтом или писателем. Впрочем, это не вина интернета. Интернет всего лишь средство передачи информации, средство нужное и полезное. Как говорил профессор Преображенский: "разруха в головах". Обыватели и до появления интернета предпочитали проводить время у телевизора или за чтением бульварной литературы вместо того, чтобы читать поэзию, историко философскую и научную литературу. Так и хочется прочесть из "Человеческого манифеста":

Где они -
те, кто нужны,
чтобы горло пушек зажать,
чтобы вырезать
язвы войны
священным ножом мятежа.
Где они?
Где они?
Где они?
Или их вовсе нет? -
Вон у станков их тени
прикованы горстью монет.

Сегодня, когда кровавый тиран Сталин пользуется, по всем социологическим исследованиям, массовой популярностью, когда значительная часть населения оплакивает СССР, а молодёжь носит футболки с советской символикой, приходит понимание того, что Зло, не получившее всенародного осуждения, неизбежно восторжествует  вновь. Сколько времени должно пройти, чтобы народ в России признал свою вину и раскаялся? Вину за молчаливое согласие, с которого власть убивала лучших людей и продолжает гноить по тюрьмам тех, у кого есть чувство собственного достоинства и смелость бороться против несправедливости и лжи. Может быть, на это потребуется Вечность?

"Человеческий манифест" не потерял за прошедшие годы своей актуальности. Наоборот, спустя  десятилетия манифест Галанскова по-прежнему звучит современно, искренне, революционно. И кто знает, может быть, спустя многие годы в России всё-таки появится потребность в гражданской поэзии, и тогда лучшим памятником для Юрия Тимофеевича Галанскова станет интерес к его жизни и творчеству.

ПРИЛОЖЕНИЕ. Юрий ГАЛАНСКОВ. "Человеческий манифест".

1
Все чаще и чаще в ночной тиши
вдруг начинаю рыдать.
Ведь даже крупицу богатств души
уже невозможно отдать.
Никому не нужно:
в поисках Идиота
так намотаешься за день!
А люди идут, отработав,
туда, где деньги и бляди.
И пусть.
Сквозь людскую лавину
я пройду, непохожий, один,
как будто кусок рубина,
сверкающий между льдин.
Не-бо!
Хочу сиять я;
ночью мне разреши
на бархате черного платья
рассыпать алмазы души.

2
Министрам, вождям и газетам - не верьте!
Вставайте, лежащие ниц!
Видите, шарики атомной смерти
у мира в могилах глазниц.
Вставайте!
Вставайте!
Вставайте!
О, алая кровь бунтарства!
Идите и доломайте
гнилую тюрьму государства!
Идите по трупам пугливых
тащить для голодных людей
черные бомбы, как сливы,
на блюдища площадей.

3
Где они -
те, кто нужны,
чтобы горло пушек зажать,
чтобы вырезать язвы войны
священным ножом мятежа.
Где они?
Где они?
Где они?
Или их вовсе нет? -
Вон у станков их тени
прикованы горстью монет.

4
Человек исчез.
Ничтожный, как муха,
он еле шевелится в строчках книг.
Выйду на площадь
и городу в ухо
втисну отчаянья крик!
А потом, пистолет достав,
прижму его крепко к виску...
Не дам никому растоптать
души белоснежный лоскут.
Люди!
уйдите, не надо...
Бросьте меня утешать.
Все равно среди вашего ада
мне уже нечем дышать!
Приветствуйте Подлость и Голод!
А я, поваленный наземь,
плюю в ваш железный город,
набитый деньгами и грязью.

5
Небо! Не знаю, что делаю...
Мне бы карающий нож!
Видишь, как кто-то на белое
выплеснул черную ложь.
Видишь, как вечера тьма
жует окровавленный стяг...
И жизнь страшна, как тюрьма,
воздвигнутая на костях!
Падаю!
Падаю!
Падаю!
Вам оставляю лысеть.
Не стану питаться падалью -
как все.
Не стану кишкам на потребу
плоды на могилах срезать.
Не нужно мне вашего хлеба,
замешанного на слезах.
И падаю, и взлетаю
в полубреду,
в полусне.
И чувствую, как расцветает
человеческое
во мне.

6
Привыкли видеть,
расхаживая
вдоль улиц в свободный час,
лица, жизнью изгаженные,
такие же, как и у вас.
И вдруг, -
словно грома раскаты
и словно явление Миру Христа,
восстала
растоптанная и распятая
человеческая красота!
Это - я,
призывающий к правде и бунту,
не желающий больше служить,
рву ваши черные путы,
сотканные из лжи!
Это - я,
законом закованный,
кричу Человеческий манифест, -
И пусть мне ворон выклевывает
на мраморе тела
крест.
(1960 г.)

Комментариев нет:

Отправить комментарий